Красная строка № 35 (341) от 16 октября 2015 года

Дырка от бублика

Размышления по поводу доклада С. Глазьева.

15 сентября 2015 года один из помощников Президента Российской Федерации, академик С. Глазьев представил Совету безопасности доклад о мерах по преодолению нынешнего экономического кризиса. 29 сентября эти предложения в основном в позитивном ключе обсуждались на Московском экономическом форуме. Примечательно, что хотя академик С. Глазьев, как и большинство российских экономистов-государственников, причину нынешнего кризиса видит в порочности навязанного стране либерального курса социально-экономического развития и вносит конкретные предложения по изменению этого курса, никто из наших ведущих либералов (Е. Ясин, А. Кудрин, А. Чубайс и др.) в публичную дискуссию лично не включились. Защита их позиции передана тем, кто способен «аргументировать» заклинаниями типа: большинство предлагаемых мер являются «ненужными и тормозящими развитие России».

Остановимся на некоторых положениях доклада С. Глазьева, которые нам представляются как раз очень нужными и направленными на ускорение развития России.

Прежде всего, это проблема темпов роста производства. В то время как наш либеральный экономический блок правительства довёл ВВП страны во втором квартале нынешнего года до падения на 4,6% (в промышленности — свыше 7%), а на перспективу до 2018 года ни о чем более 2,5% роста даже мечтать не желает, С. Глазьев считает возможным в ближайшие 5 лет вывести нашу экономику на ежегодный рост производства в размере 6–8%.

Сопоставляя эти два варианта целевых установок, не забудем, что совсем недавно Президент Российской Федерации В. В. Путин предупреждал правительство о необходимости обеспечить темпы роста выше среднемировых (они составляют более 3% в год), поскольку иначе положение России в мировом хозяйстве будет только ухудшаться.

Но проблема не только в том высокомерном умолчании, с которым руководители экономического блока правительства продолжают игнорировать пожелание президента и практически реализуют свою идею прогрессирующего отставания нашей страны от общемировой динамики. Главная беда в том, что они предпочитают ожидать от «невидимой руки рынка» тепла благоприятной конъюнктуры и дождя зарубежных инвестиций — вместо того чтобы искать опору в потенциале разума, организующего общественно согласованное управление развитием народного хозяйства.

И о чем же говорит этот разум в докладе С. Глазьева, а также в выступлениях солидарных с ним профессионалов? А говорит он о том, что сегодня у нас не используется примерно 40% мощностей в промышленности и одна треть пашни в сельском хозяйстве. Несложно подсчитать, что использования данного резерва вполне достаточно, чтобы с минимальными затратами в течение 5 лет поддерживать среднегодовой рост производства на уровне 7% и вместо «затягивания поясов» обеспечить 4–5% ежегодного повышения доходов населения.

Плохим танцорам в управлении нашей экономикой мешают два обстоятельства. Во-первых, рынок сбыта — дефицит спроса, как на средства производства, так и на товары потребительского назначения. Во-вторых, мешает дефицит инвестиционных ресурсов.

Присоединяясь к сторонникам акад. С. Глазьева, заметим, что нынешний дефицит спроса и дефицит инвестиционных ресурсов — это ситуация, искусственно созданная либералами, а потому этот тормоз экономического роста в принципе вполне преодолеваем.

Конкретный пример. По нормативам ежегодно нужно списывать около 10% имеющегося в стране тракторного парка — примерно 40 тысяч машин. А производим мы в последние годы менее 8 тысяч. Аналогичная ситуация с комбайнами и многими другими видами техники. Так есть спрос или его нет? А если этот спрос узколобо нацелен на зарубежного поставщика, разве трудно российских потребителей экономически заинтересовать в ориентации на отечественного производителя? Даже если это временно несколько снизит производительность труда 100 тысяч занятых на полевых работах, такие потери будут многократно компенсированы увеличением ВВП за счет сокращения безработицы, а также благодаря росту производительности российского сельмаша и смежных отраслей.

Одна из таких смежных отраслей — металлургия, которая якобы мучается от снижения спроса на металл, а потому сократила производство стали с 89 млн. т в 1990 году до 70 млн. т. в 2014 году. Почему бы в таких условиях нашему правительству, используя рыночные кнут и пряник, не помочь господствующим в металлургии олигархам осознать, что они могут и обязаны не рваться на зарубежный, а развивать внутренний рынок, брать под своё крыло металлоемкое машиностроение? Если потребуется, превращая в прямые и портфельные инвестиции часть своей прибыли, дивиденды акционеров,
излишества в оплате менеджмента.

С потребительским спросом и того проще. Достаточно повысить доходы 90 млн. менее обеспеченных россиян до уровня 1990 года (2,6 прожиточного минимума) и потребительский спрос данной части населения сразу увеличится примерно в 1,6 раза. А если этому будет сопутствовать рост производства товаров за счет улучшения использования наличных материальных, трудовых, земельных и др. ресурсов, то будет снята и раздуваемая либералами проблема инфляции.

Поскольку в таком случае потребуются определённые финансовые средства, напомним, что в СССР, до горбачевского периода, они имелись в достатке, причем, в основном за счет внутренних ресурсов. При нашей внешней задолженности 100 долларов на душу населения в 1985 году зарубежные страны были нам должны в 4 раза большую сумму.

Сегодня государственный и корпоративный долг Российской Федерации в расчете на душу населения составляет около 4000 долларов, и оплачивать его нужно под 4–5% годовых (по нынешнему курсу свыше 1000 руб. в месяц с каждой российской души). Так разве это не подтверждает правоту помощника президента академика С. Глазьева, ратующего за мобилизацию внутренних инвестиционных ресурсов?

Прежде всего, естественно, речь должна идти о введении нормального регулирования возврата валютной выручки, что позволит ежегодно использовать в отечественном обороте дополнительно свыше 9 триллионов рублей, которые наши экспортёры «забывают» вернуть из-за рубежа. А почему бы не согласиться с академиком, который сообщает, что повышение ставки подоходного налога до 40% для 130 наших олигархов даст дополнительно в бюджет сразу 1100 млрд. рублей. При этом у каждого из них еще сохранится доход, который примерно в 25 тысяч раз будет превышать средний доход
менее уважаемых либералами 146 миллионов наших граждан.

А почему не прислушаться к его предложению о введении контроля над использованием фонда амортизации? Либеральные руководители нашей экономики превратили этот фонд из инструмента обеспечения нормального (в том числе инновационного) воспроизводства основных средств — в удобный источник сокращения налоговой базы и повышения цен.

В итоге, поскольку реально примерно половину декларируемых амортизационных начислений (а это 4 триллиона рублей) наши «стратегические частные собственники» используют не по назначению, то износ основных средств из года в год повышается, а связанный с этим прирост «теневой» прибыли уходит от налогообложения в сумме около 400 млрд. рублей.

Почему бы не обязать соответствующие контролирующие органы навести здесь элементарный порядок, чтобы пополнить доходную часть бюджета в объёме, достаточном для индексации пенсий в полном соответствии с ростом инфляции в нынешнем году?

А как не задуматься над такой цифрой доклада С. Глазьева, которая свидетельствует, что в общей сумме доходов примерно 2,5 млн. наиболее состоятельных москвичей доля «незарплатных доходов» составила 90%? В таком случае, о какой заинтересованности в труде, создающем материальные и интеллектуальные блага, может идти речь в рядах большей части этой столичной «элиты»? Можно ли рассчитывать на её внимание к проблемам, волнующим тех, кто живёт на зарплату и пенсии? Можно ли ожидать от неё поддержки предложений помощника президента, озабоченного проблемой темпов роста народного хозяйства России — этой материальной основы улучшения благосостояния трудящегося люда?

Не будем удивляться тому, как насмешливо-скептически отнеслись претендующие на демократизм либералы к предложению С. Глазьева расширить права трудовых коллективов в части контроля над деятельностью администраций. Для них свобода труженика заканчивается там, где начинается их право на присвоение нетрудовых доходов.

Но примечательно, что их не устраивает и тот раздел доклада академика, в котором предлагается вернуться от стихийного рынка к «плановой экономике». Примечательно потому, что никто из них не отрицает необходимости планировать хозяйственную деятельность в рамках крупных компаний. Причем, используя для этого не только систему индикативных, но и ряд директивных показателей.

А вот в масштабах общественного воспроизводства планирование они отвергают. Оно мешает им удовлетворять свои эгоистические претензии, направленные в ущерб государственным интересам. Поэтому и в экономическом блоке правительства им нужны такие «лучшие в мире» руководители, которые уповают на «невидимую руку рынка», а не на научно разработанные планы развития народного хозяйства. Ну, никак не хочется утруждать себя ответственностью за выполнение плана, фиксирующего приоритет общественных интересов. Удобней надеяться на «невидимую руку рынка» и ожидать у моря погоды…

И. Загайтов,
доктор экономических наук, профессор,
Н. Турищев,
кандидат экономических наук.

самые читаемые за месяц